Тюрьма новомучеников


В Бутырской тюрьме 434 камеры. Во времена гонений на Церковь они были заполнены осужденными за веру — новомучениками и исповедниками. Почти в каждой камере жил и молился святой угодник Божий. Далеко не всякий монастырь может похвастаться таким количеством святых, живших в его кельях!
Почти через два тысячелетия после гонений на первых христиан история повторилась. Новые мученики терпели гонения, унижение и истреблялись за то, что они не отрекались от Христа и Его Церкви. Только теперь это происходило не в Риме, а в нашей стране, в то время, которое еще хорошо помнят наши родители. «Если мы канонизируем всех новомучеников российских, то в Русской Православной Церкви будет больше святых, чем во всех остальных поместных церквах вместе взятых», — так писал протоиерей Глеб Каледа (первый настоятель храма в Бутырской тюрьме в постсоветское время). На сегодняшний день в лике святых, принявших муки и смерть за Христа в XX веке, прославлено уже более 1700 мучеников и исповедников. Из некоторых личных дел известно, что более 200 новомучеников прошли через казематы Бутырской тюрьмы. В других же местом предварительного заключения бывает указана неопределенная «московская тюрьма», что тоже может означать Бутырку.
Первые двести лет тюрьмы
Самым первым «именитым» узником Бутырки стал Емельян Пугачев. Он был закован в цепи в одной из башен замка, впоследствии названной его именем, до самого дня своей казни в 1775 году. Через несколько лет по указу императрицы Екатерины II замок был основательно перестроен и укреплен. Автором проекта нового губернского тюремного замка стал выдающийся московский архитектор Михаил Казаков. По замыслу автора, замок должен был представлять собой вытянутый шестиугольный ансамбль с круглыми зубчатыми башнями на четырех углах, соединенных между собой высокими кирпичными стенами. Четыре башни замка были названы: Пугачевская, Полицейская, Северная и Часовая. В центре крестообразно расположенных тюремных корпусов была построена тюремная церковь Покрова Пресвятой Богородицы со звонницей. Ее отличительной особенностью стало устройство на втором этаже вместительных балконов, соединенных с коридорами четырех тюремных корпусов. На эти балконы выводили арестантов из камер, чтобы они могли присутствовать на богослужении. До революции при тюрьме действовали многочисленные мастерские, устроенные для заключенных доктором Федором Гаазом: столярная, переплетная, сапожная, портняжная, мастерские по изготовлению венских стульев и выжигания по дереву. Он же организовал Сергиево-Елисаветинский приют для жен и детей, добровольно следующих за ссыльными в Сибирь.
Условия содержания арестантов в Бутырке всегда были очень тяжелыми. Первые сто лет в ней не было даже канализации. О ее появлении только в середине XIX века позаботился доктор Гааз. Он же посадил тополя во дворе тюрьмы «для очищения воздуха». Но самым страшным было то, что к арестантам очень долгое время применялись «орудия отягощения тюремного заключения» — колодки, кандалы, наручники, цепи, хомуты, рогатки, стулья и прочие. Рогатки представляли собой особый металлический ошейник, на наружной поверхности которого было от трех до шести острых металлических штырей, не позволяющих арестанту лежать. А стулья, которые применялись для предотвращения побегов, изготовлялись из дубового чурбана весом 20- 25 кг . Они оковывались стальными обручами и прикреплялись ошейниками к узнику, который был вынужден, придерживая «стул» руками, всегда носить его за собой.
Колокольня находится в центре тюремного комплекса, так что колокольный звон, возвещающий о богослужении, слышат во всех камерах. Службу свободно могут посещать только заключенные из хозотряда. Всех остальных приводят под конвоем по очереди
Колокольня находится в центре тюремного комплекса, так что колокольный звон, возвещающий о богослужении, слышат во всех камерах. Службу свободно могут посещать только заключенные из хозотряда. Всех остальных приводят под конвоем по очереди
Первые попытки добиться отмены этих изощренных орудий делал все тот же доктор Гааз, но они были безуспешными. Тогда он ввел особые кандалы (доктор их испробовал добровольно на себе самом) — их даже назвали гаазовскими. До него кандалы были слишком тяжелыми: ручные весили около 16 кг, ножные — шесть. Они стирали запястья и щиколотки до кости, зимой сильно обмораживали, а летом от них развивался ревматизм. Доктор добился своего — «гаазовские» кандалы приняли в обращение, они стали легче и были обиты внутри кожей.
Вторые сто лет своего существования, когда уже были отменены кандалы и рогатки, Бутырка страдала (и страдает до сих пор) чудовищным переполнением камер. После поражения революции 1905-1907 годов в тюрьме было создано каторжное отделение с особо жестоким режимом, применялась смертная казнь. В камерах, рассчитанных на 20-25 человек, жили по 50-70 арестантов. Но своего предела переполнение камер достигло в 1930-х годах — тогда в те же камеры набивали по 170 человек. Спать заключенным приходилось в четыре-пять смен.
Пасха новомучеников
В 1922 году храм при Бутырской тюрьме закрыли — в нем были устроены пересыльные камеры. Потом его разделили перегородками на два этажа и надстроили третий, где разместилась медсанчасть. С тех пор Литургия в храме уже не совершалась. Но есть одно свидетельство об удивительном пасхальном празднестве, случившемся в Бутырке в 1925 году. Вот как его описывает в своих воспоминаниях священник Павел Дмитриевич Чехранов: «Утро началось с поверки. Давали кипяток… В полдень — обед, обыкновенно суп селедочный, в пять часов вечера каша пшеничная и чай. Затем песни, разговоры. Пасха была ранняя. Первый день ее был отмечен. Двери настежь… были открыты и не запирались. Утром приходили из других камер и христосовались. Пришел в нашу камеру епископ Волоколамского монастыря Герман, вызвал меня и протодиакона Новочадова, поставил нас посередине коридора и сказал: будем петь “Да воскреснет Бог!..” Мимо нас проходил с ключами надзиратель, улыбался и покачивал головою, дескать, пойте… пойте… Сам епископ пел тенором, я — вторым, протодиакон — басом. Оглушен был пением: “Да воскреснет Бог…”, “Тако да погибнут грешницы от лица Божия…” Все камеры вышли к дверям, и смотрели, и слушали нас, пока мы не закончили: “…И тако возопиим: Христос воскресе из мертвых!..” Мы трое были произведены в героев Бутырской тюрьмы — освятили ее пасхальным песнопением. И все это благодаря епископу Герману и надзирателю. Помяни их, Господи, во Царствии Твоем!.. В субботу староста камеры нашей, уголовный преступник Цыган, заявил: “Так как с нами сидит духовенство, епископы и прочие, то я считаю нужным воспретить матерщину и прочую брань, и сквернословие из уважения к ним”, затем он обратился к епископу с вопросом: “Желаете сегодня и завтра совершить службу, то я дам согласие своей камеры”». Удалось ли им тогда послужить, неизвестно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *