Мир веры. О посте и милостыне

Мир веры. О посте и милостыне
Пост есть одно из церковных установлений, которое в быту встречает наибольшее противодействие со стороны не только отошедшей от Церкви части населения, но и в среде верующих. Между тем пост имеет чрезвычайно важное влияние как на тело, так и на дух человека.
Если христиане поставили себе образцом, к которому надо стремиться, по которому надо устраивать свою жизнь, Христа Спасителя, то все действия Христовы на земле имеют для христиан особенное значение и этим действиям, по возможности, должно подражать.
Христос постился, постился необыкновенным образом. В течение сорока дней, приступая к делу Своей проповеди, Христос в Иорданской пустыне ничего не вкушал. И пост прежде всего является подражанием этому первоначальному труду Христову, предпринятому Им на первых шагах Своего спасительного для нас дела.
Тело и дух являются двумя противниками, находящимися в постоянной между собою борьбе, и задача всякого человека — подчинить движения тела руководству и воле духа.
Пост, как средство закаливать волю, ограничение себя в пище и в наслаждениях, знали вообще высшие народности и лучшие люди в этих народностях.
Когда Александру Великому, томившемуся со своим войском жаждою в безводной местности, принесли в шлеме немного мутной воды, и он, не желая насытить свою жажду, тогда как войско его должно было продолжать томиться ею, вылил эту воду, с таким трудом добытую, драгоценную в ту минуту, на землю — он тогда показал замечательный пример поста.
Когда философ равнодушно проходил мимо пира знатного римлянина, равнодушно слушал звуки расслабляющей, к неге зовущей музыки, равнодушно видел венки ярких и благоухающих цветов, украшающих головы пирующих, равнодушно смотрел на этот широкий размах блеска и роскоши и спокойно удалялся в свое скромное жилище — он совершал в это время подвиг поста.
Выступление Христа на проповедь было предварено появлением проповедника Иоанна Крестителя, который был величайшим постником.
Потрясающ образ этого человека с лицом, засушенным солнцем, обвеянным вихрями, человека, питавшегося саранчою и диким медом. Его потребности были умалены до чрезвычайности — в предзнаменование того, что на место прежнего счастья, мирского, состоявшего в наслаждении как можно большим количеством благ житейских, является новая жизнь и новое счастье, которое в состав прежнего счастья языческого вовсе и не входит: мир духа, счастье природы, ограничившей себя во всем и стремящейся только к истине, к работе для Бога, к сладостному познанию Божества и к подражанию Его совершенствам.
Был замечательный момент, когда с чрезвычайною яркостью, в последних своих выражениях, стояли друг перед другом эти две стихии: стихия самоугождения, бешенства, разгула — и стихия умерщвления плоти для господства духа.
Это было тогда, когда Иоанн Креститель был осужден на казнь Иродом по требованию дочери Иродиады, восхитившей гостей на пире своей пляской и взволновавшей их чувственность.
Бесстрашный пророк, которого, несмотря на все свои отрицательные черты, Ирод уважал, был заключен Иродом в темницу, как можно думать, по требованию Иродиады за постоянное обличение пророком ее беззаконного брака с Иродом. В темнице Ирод навещал Иоанна и беседовал с ним. Казалось, было так далеко от случившейся развязки. Но вот — пир, опьянение, порыв распущенной, грешной природы, разжженной бесстыдною пляской. И у опившегося, потерявшего волю над собою царя дочь Иродиады по настоянию матери исторгает смертный приговор…
Голова Иоанна отделяется от тела под страшным ударом палача. Ее приносят на блюде к пирующим, и, по преданию, в эту минуту в последний раз разверзаются бесстрашные уста пророка и в последний раз произносят свое постоянное обличение: «Не достоит имети тебе Иродиаду, жену Филиппа, брата твоего».
Смотрите… Вот тут, в этом зале, замершем от ужаса, встретились в столь ярком воплощении две жизненные стихии: потакание себе и безудержное служение страстям, доведшее человека до преступления, которого он не хотел, которому он сам никогда не поверил бы, — и целомудренное, непоколебимое бесстрашие служащего правде человека, приведшее его к гибели, но и в этой внешней гибели одерживающее победу над миром.
Пример Христа и Иоанна Предтечи нашел себе горячих последователей в христианстве, и по сравнению с ликующим язычеством христианство первых веков должно было представляться каким-то общим жизненным постом.
Вместо прежних тонких одежд, великолепных драгоценных украшений христиане одевались скромно, просто. Дорогую обстановку у себя выводили, вместо пиров для знати устраивали трапезы любви для нуждающихся. Скромные в слове, целомудренные в жизни, они не смели роскошествовать на той земле, где понес бедственную жизнь их Бог, и, вступив на путь самоотречения, все более и более жали себя, доходя до жестокости над собою.
Не только христианские мужи, но и женщины христианства доходили до изумительных подвигов самоотречения. Таковы были Мелании и Павлы. Их состояния не поддавались учету, их необъятные имения расположены были в различных частях тогдашнего света, знатность происхождения их сливалась с мифами. А кончали они свою жизнь в какой-нибудь тесной келье, в которой еле можно было протянуться.
* * *
В прежнее время против поста, установленного Церковью, сильно возражала медицина, утверждая, что пост убивает силы человека. В последнее время указания медицины близко сошлись с требованиями религии. Во-первых, доказано, что образованные классы общества употребляют в пищу чересчур большое количество мяса и что эта мясная обильная пища бывает причиною серьезной порчи организма, порождая значительные недуги, из которых самый распространенный при сидячем образе жизни и такой пище — артериосклероз (совр. атеросклероз. — Изд.). Серьезные врачи в один голос требуют переменной пищи и настаивают на том, чтобы заменять мясо зеленью и всевозможными кушаньями из круп.
Медицина пришла также к тому, что мы постоянно переобременяем себя излишним количеством пищи, с которым организм не справляется, отчего постоянно происходит засорение и отяжеление этого организма. Некоторые доктора пришли даже к выводу, что необходимо давать в течение полных суток, раз в неделю, организму совершенный отдых от пищи, не принимая в течение этого времени решительно ничего, кроме малого количества воды и сверх того проводя эти сутки в усиленном движении. Наконец, никто уже не возражает теперь против того положения, что наиболее полезным для человека является чередование пищи растительной и мясной: то именно распределение, которого придерживаются люди, исполняющие церковное установление о посте.
Русский народ, который в предшествующие века строжайшим образом соблюдал посты, был крупнейшим по росту и по силе народом, здоровью и виду которого завидовали иностранцы, как это было в Париже, когда мы заняли его после наполеоновских войн и парижане изумлялись росту и здоровью русских солдат. Давая отдых организму, мы способствуем большей продолжительности жизни. И замечено, что строгие постники, в каких бы трудах они ни находились, жили гораздо продолжительнее, чем человек, постоянно слишком обильно питающийся.
Наконец, всякий благоразумный человек прямо-таки раздражается тем громадным расходом на стол, который он должен производить, если придерживается исключительно мясной пищи, и скорбит о том, сколько бы он мог наделать добрых дел и употребить денег на помощь, например, церквам, если бы он значительно сократил свои расходы по столу.
* * *
Все эти соображения маловажны по сравнению со значением поста для духовной жизни человека. Пост есть великий хранитель, строгий часовой благочестия.
Можно сказать, что там, куда не входит пост, легко войдет разгул. Человеку, привычному к посту, легко заставить себя сдерживаться и в других отношениях. Ему будет легче справиться и со своим языком, греша которым люди создают себе столько бед. Ему будет легче содержать себя в ненарушимой телесной чистоте. К подвижнику поста легче приходит молитва, потому что отяжелевшая объеданием плоть — плохой товарищ для молитвы. Лица постившиеся знают, какую необычайную легкость приобретает человек от поста, словно за плечами его вдруг выросли невидимые крылья.
Из цифр статистики, которая никогда не лжет и рисует жизнь, как она есть, выясняется чрезвычайно доказательно и ярко то обстоятельство, что во время Великого поста по всей России значительно сокращается количество преступлений. Прямо страшно подумать, какие деньги тратятся в России во всякой решительно среде на разгул, как бы было лучше жить, если бы все эти деньги получили производительное употребление.
Одна из крупнейших трат денег — это громадные по относительной величине своей, прямо-таки ошеломляющие и ни с чем несообразные расходы, которые производят люди для того, чтобы попышней «сыграть свадьбу».
На какой важный и даже страшный шаг решаются брачующиеся люди, образующие новую молодую семью! Истинные христиане совершают это дело с полною сознательностью и испрашивают благодать Божию, вразумляющую и соединяющую их в «любви и совете», приготовляются к Таинству брака молитвою, постом и приобщением. У нас обыкновенно совершенно забыта духовная сторона этого дела, и все предсвадебные дни проходят в неперестающей суете, хлопотах о нарядах и приданом, о дорогих шелковых мешках с конфетами, раздаваемыми в богатых семьях гостям, о свадебном обеде и путешествии.
В последнее время в высших кругах не принято делать приемов по случаю свадьбы, и обыкновенно новобрачные уезжают в путешествие. Расходы на самую свадьбу значительно сокращены, но в крестьянском и мещанском быту свадебные пиршества сохраняют свой прежний, совершенно безумный характер. В эту пору, когда для молодого, начинающего хозяйства дорог всякий гвоздь, всякая плошка, должен быть начеку всякий рубль, люди непроизводительно выбрасывают целые сотни рублей. И крестьянская семья, в общем проживающая две-три сотни рублей в год, легко выбрасывает на свадебную пирушку до ста и более рублей.
Какой толк из того, чтобы споить до потери сознания целую деревню и чтобы говорили в окрестностях, что вот-де «Архиповы на свадьбе знатно угощали». С какой грустью вспоминаешь, когда слышишь о таких безумствах, совет русскому народу великого святителя Митрофана Воронежского: «Воздержно пей, мало яждь — здрав будеши; употреби старание, приложи труд — богат будеши».
Крестьяне стесняются купить какое-нибудь недорого стоящее приспособление по хозяйству, сберегающее их время, облегчающее труд, а выбрасывать зараз громадные деньги на опьяняющие пирушки не задумываются.
Пост является великолепным воспитательным средством. Едва ли человек, соблюдающий посты, будет неумерен в словах, расточителен, едва ли будет разбрасывать по ветру свои силы и свое время, к чему мы русские вообще так склонны. Очень жаль, и ничего доброго для русской души не предвещает то сплошное нарушение постов, которое замечается теперь в народном быту. Говорят: крестьяне и так постоянно постятся, потому что редко употребляют мясную пищу; не беда, если он в пост попьет молока или сдобрит кашу салом.
Это, конечно, не беда, а беда та, что он сознательно нарушает установления Церкви, которые раньше были для него незыблемыми, и, нарушив пост, он так же легко нарушит и другие, более важные заповеди. Отношение к посту показывает верность человека церковным установлениям вообще.
* **
Если, с одной стороны, мы видим постоянные нарушения поста в разных слоях общества, доходящие иногда до прямого глумления над ним (на Страстной неделе наесться колбасы), то, с другой стороны, лица, даже придерживающиеся постов, нередко грешат против самой сути поста. Пост предполагает всегда воздержание, полное отсутствие услаждения пищею… Между тем что мы видим? В богатых семьях готовится великолепный рыбный стол, гораздо более дорогой, изысканный и вкусный, чем если б это был скоромный день и блюда были мясные. Уничтожается большое количество икры, достигшей теперь совершенно неимоверных цен. Все это поливается дорогими винами и сдабривается заморскими фруктами. Будет ли это воздержанием? Будет ли это подвигом поста?
Я слыхал еще и о других случаях. Господин, который считает себя чрезвычайно верным сыном Церкви и постоянно укоряет других в том, что они чего-нибудь не соблюдали и не исполнили, такой господин в вечер пятницы принимает приглашение ехать в какой-нибудь дорогой ресторан, где за ужином поют цыгане. Пост не внушает ему воздержаться от такого посещения. В ресторане, в двенадцатом часу, он заказывает себе мясной ужин, и когда уже блюдо подано, кладет пред собою часы и ожидает того момента, когда стрелка покажет двенадцать. Чрез минуту после этого момента, так как уже наступил следующий день, суббота, он считает себя вправе приняться за свою мясную трапезу. Не есть ли это фарисейство, и в весьма сильной мере?
Неужели достойно человека верующего, который помнит, что в пятницу Господь наш пребывал во гробе, сидеть и слушать расслабляющее пение хора, выбрасывать без всякой нужды десятки рублей для самоуслаждения, с сознанием еще, что вот-де какой я верный сын Церкви.
Настоящий пост будет состоять не только в том, чтобы не есть запрещенного мяса, но и в том, чтобы не есть и тех постных блюд, которые вам нравятся, а только насытить себя в той мере, чтобы не потерять силы для своего ежедневного труда.(20.7)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *