История и современность

Конфессия как социальный институт, вырабатывающий, распространяющий и поддерживающий в обществе определённое мировоззрение, и, в частности, церковь как организационная составляющая часть конфессии, имеет исторический компонент и вектор, входящий во взаимодействие с государством как с развитым мирским социальным институтом власти.
Государство же взаимодействует с церковью как с юридическим лицом и особым видом негосударственных организаций – религиозным объединением. Такое взаимодействие в историческом аспекте сформировалось из более сложных синкретических отношений, – симфонии, унаследованной от Византии. Суть симфонии – обоюдное сотрудничество, взаимная поддержка и взаимная ответственность без вторжения одной стороны в сферу компетенции другой.
Взаимодействие государственной и церковной власти осуществляется на подчинении, основанном на различении субъектов власти. Если священнослужитель как гражданин подчиняется представителю государственной власти, то последний, в свою очередь, находится в церковной власти как член Церкви. В документах Седьмого Вселенского Собора сказано: «Священник есть освящение и укрепление императорской власти, а императорская власть посредством справедливых законов управляет земным».
«Возникновение земного государства должно быть понимаемо не как изначально богоустановленная реальность, но как предоставление Богом людям возможности устроять свою общественную жизнь исходя из свободного волеизъявления, с тем, чтобы таковое устроение, являющееся ответом на искаженную грехом земную реальность, помогало избежать еще большего греха через противодействие ему средствами мирской власти»3. В первые три века истории христианства принцип отделения политики от религии, как правило, соблюдался и государством, и церковью. Но это была эпоха гонений на христиан, которым приходилось доказывать властям свою лояльность и свою пригодность для полноценного участия в жизни гражданского общества. Принцип свободы совести, провозглашенный в 313 году Миланским эдиктом, лег в основу нового отношения власти к подданным. Как заметил митрополит Волоколамский Иларион, «за шестнадцать веков Миланский эдикт предвосхитил то, что в полной мере стало возможным только в ХХ веке, после столетий войн и дискриминации. В целом ряде международных документов, положенных в основу современного мирового права (таких как, например, “Международный билль о правах человека”, “Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод”) свобода исповедовать свою веру и жить в соответствии с ней – главная идея эдикта – постулируется как одна из важнейших свобод человеческой личности».
Последствия «принятия Миланского эдикта известны – была создана великая православная империя, получившая в истории наименование Византии, которой была уготована роль сеятеля православных истин. Православная культура Византии оплодотворила многие культуры окружавших ее народов. Благодаря ей Православие живо в мире до сих пор» – констатирует в своем докладе на международной научной конференции “Церковь в эпоху Св. Царя Константина Великого” епископ Петергофский Амвросий.
Однако свобода христианской религии вовлекла Церковь в политику, поставило ее на службу хозяйственным целям государства. За построение системы новых отношений между Церковью и государством взялся византийский император Юстиниан Великий. Согласно 6-й поправке эдикта византийс­кого властителя, как духовная, так и мирская власть исходит от Бога: «Церковь служит Богу и божественному, царство господствует над земным».
Признание Русью христианства государственной религией стало основанием для признания юридическими лицами церковных учреждений. Взаимодействие Церкви и государства как следствие провозглашения христианской религии государственной, выражалось в определенной зависимости первой от последнего. В то же время государство предоставляло Церкви некоторые права и привилегии.
Государство как институт власти в рамках определённого общества и суверенной территории может вступать в различные взаимоотношения с конфессией. Причем если «государство опирается в основном на материальную силу, включая принуждение, а также на соответствующие светские системы идей», то «Церковь же располагает религиозно-нравственными средствами для духовного руководства пасомыми и для приобретения новых чад»6. Добавим, что «государство без содействия и помощи церкви не в состоянии выполнять своих задач…».
Обозначим основные типы государственно-церковных правовых отношений.
Конфессиональное государство тесно связано с господствующей в нём определённой конфессией и её развитой организационной структурой – государственной церковью. Государственная церковь и её функции поддерживаются государством в экономическом и политическом плане, и в этом аспекте церковь приобретает некоторые признаки института власти либо сливается с ним. Теологические постулаты лежат в основе правовой, морально-нравственной, духовно-ценностной ориентации общества и его идеологии. Подчёркивается единство государства и церкви. Этим обеспечивается единство общества. Такой тип устройства имела монархическая Россия, начиная с первых этапов становления Московского государства. До XVI в. в связи с необходимостью христианизации огромных территорий, духовенство имело могущественное влияние на правительство и общество. В допетровской России XVII века, однако, царская власть была ограничена не только светским правом, но и принципиальной независимостью от Освящённого собора и Патриарха. Симфония была сформулирована Большим Московским Собором 1666-67 гг.: «Царь имеет преимущество в делах гражданских, а Патриарх – церковных, дабы таким образом сохранилась целой и непоколебимой во век стройность церковного учреждения». При этом служение Богу и Церкви сознавалось как высшая цель существования государства.
При Петре I был сделан шаг к государственной церковности. Правительство преследовало экономические и политические цели, а привилегированный статус Православной церкви оправдывался тем, что по Основным Законам Российской империи православие – исповедание государя и большинства подданных: «Император яко Христианский государь есть Верховный Защитник и Хранитель догматов господствующей веры, и Блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния» (§ 42 Основных законов). Другие вероисповедания признавались, но были ниже по иерархии привилегий. Их признание и уровень привилегий зависели от степени расхождения вероучения с догматами православия, законности или незаконности происхождения, наличия изуверских обрядов.
На протяжении «синодального» XIX в. происходит важный процесс: «…Русская военно-монархическая власть, без всяких насильственных ухищрений, устояла и обеспечила России и Русской Церкви еще новый век неудержимого развития и даже расцвета, несмотря на гигантские трудности преодоления таких органических дефектов, как крепостное рабство и сословное неравенство. Русская церковь, прожившая это столетие под режимом архаической формы неограниченной монархии, тоже, несмотря на все лишения и трудности, взошла на высшую ступень своего развития во всех отношениях».
В 1905 г. при Николае II Указом об укреплении начал веротерпимости права инославных и иноверных исповеданий были расширены, но основы государственной церковности не изменились. Сочетание этой системы с симфонией составляло своеобразие правового статуса Русской Православной Церкви до 1917 г.
Несмотря на то, что Православная Церковь во все времена существования многое делала для укрепления основ государственной власти, интеграции русских земель и защите страны от внешних врагов, далеко не каждый правитель государства играл позитивную роль в истории Церкви. Церковь являлась действительно автономной единицей в Российском государстве лишь в годы тяжелейших для него испытаний (в эпоху раздробленности Руси, во времена Золотой Орды, в период первой и второй мировой войны). Свои политические амбиции с помощью Церкви особенно пытались реализовывать в эпоху образования централизованного Московского государства и в «синодальный» период. Как отмечал митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, с одной стороны, Церковь была «государственной, практически возглавлялась государем-императором, который заботился о Церкви», с другой – «церковное руководство находилось под строжайшим государственным контролем».
С Крещения Руси до Февральской революции российское государство было конфессиональным православно-христианским государством, в различные периоды которого присутствовали все характерные этому типу формы отношений государства и церкви. Тем не менее, при сохранении политической нераздельности государства и Русской Православной Церкви и их идеологического единства, прослеживается процесс постепенного вытеснения конфессии из политической сферы, перевод её в статус придатка института власти, её полное огосударствление, переход в состояние подчинения и услужения государственной машине, насильственная секуляризация церковной собственности. РПЦ как часть административного аппарата государства и как сила, необходимая самодержавной власти для достижения идеологических, политических и социальных целей в конце ХIХ века всерьез задумалась о собственном реформировании. Многие церковные деятели от высших иерархов и интеллектуальной элиты до низшего духовенства отмечали необходимость отделения Церкви от государства. Но поскольку любая инновация – риск, подчас неоправданный и не приводящий к ожидаемым позитивным результатам, Церковь так и не решилась на столь решительный шаг, возможно, из опасения, что реформы приведут к ее обнищанию, лишив постоянных государственных дотаций, а в дальнейшем и к существенной потере авторитета среди населения страны. Впрочем, если духовенство было ориентировано на независимость от государства при сохранении возможности получать от него материальную поддержку, то миряне не поощряли подобные настроения.

Добавить комментарий

You have to agree to the comment policy.